Рома появился на свет на две недели позже срока внушительным пяти килограммовым младенцем, похожим на борца-сумоиста. Сдвинутые бровки и сжатые в куриную попу губки, предупреждали – от этого мальчика ничего доброго миру ждать не стоит. Рома не хныкал жалобно, как положено всем младенцам, он тяжело кряхтел и подавал голос на манер охоничьего рога. Голуби от его звуков испуганно срывались с подоконника, а соседская гончая выла на дверь, подтверждая немедленную готовность гнаться за жертвой.

По росту и весу мальчик обгонял все нормативы и к году родная мать отказалась от идеи носить его на руках – без ущерба для собственного здоровья, рядом с Ромой можно было только сидеть или стоять. Лишенный возможности плыть капитаном на маминых руках, ребенок рано начал ходить. И чем старше становился, тем дальше он старался уйти от дома. Припертая тумбочкой дверь не являлась для него серьезной преградой. Присев для упора, он толчком сдвигал мебель и выходил на свободу, то есть в галерею внутреннего двора, опоясывающую второй этаж дома.

На свободе он обычно успевал сделать несколько уверенных шагов, после чего откуда ни возьмись брались родители или соседи и утаскивали упирающегося беглеца обратно в дом. Отодвигая тумбочку он пыхтел как паровоз Черепановых, чем успевал заранее оповестить родных о неминуемом выходе из квартиры. Но однажды, то ли телевизор слишком громко шумел, то ли мальчик тихо суетился возле двери, но ему удалось выскользнуть из дому незамеченным, причем, в чем мать родила.

Лето стояло в тот год жаркое, неимоверная духота заставляла людей раздеваться до трусов, да и те хотелось снять долой, но не всем такое было позволено. Роме разрешалось. Он был молод и хорош собой, младенческие перетяжечки и румяные щеки, аккуратно лежащие на плечах, радовали глаз, к тому же он находился в собственном доме, где летний вынужденный нуддизм давно никого пугал. И вот, обнаженный, но прекрасный Роман, отправился познавать мир, а проще говоря разыскивать голосистую «аву», что так мило отзывалась воем на его призывы.

Рома дергал ручки всех дверей второго этажа, пока одна из них не поддалась и не впустила его в прохладный полумрак проходной комнаты. На диване звездой спал молодой человек, племянник соседки, приехавший погостить к морю на каникулах. Роман сопя приблизился к парню и навис над ним, заинтересовавшись не столько спящим, сколько мухой, жужжащей над лицом соседского племянника. Цокотуха, как раз заходила на посадку, описывая последние круги над головой будущего потерпевшего.

Рома моментально вспомнил мамин боевой клич – «Ах, ты ж, зараза!», с которым она безжалостно била мух, и решительно повторил мамины действия, с размаху звонко шлепнув ладошкой по лицу спящего. «Заяза!» – громко выпалил он уже в ухо счастливо спасенному от мухи соне. На разноголосые крики из кухни прибежала тетя молодого человека и, громко хохоча, увела удачливого охотника пить компот на кухню.

Спустя пять минут Ромчик, в футболке до пят и с пирожком в руке, был доставлен племянником к маме. Вручая сына, парень проворчал – «Мог бы просто сказать – мне нужна твоя одежда, а не лупить по физиономии почем зря, майку я бы ему и так подарил…»

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш адрес email не будет опубликован.