Когда я критично смотрю на содержимое своей тележки в супермаркете, то понимаю, что плохо себя знаю — сознание и подсознание живут раздельной жизнью и, судя по-всему, мало пересекаются.

С мужчинами в моей жизни та же история — сначала активно резвятся инстинкты и гормоны, на более поздней стадии, практически запрыгивая в последний вагон, включается рацио и ему приходится нелегко.

Рацио обнаруживает, что погулявшие ранее гормоны с инстинктами, вели себя как гусары в уездном городе на постое — разбросанные чепчики, шампань и яростные рубки. Девицы игриво визжат, граждане в штатском нервно курят, а трезвомыслие хватает крепкой рукой за шиворот и папиным голосом шипит — «хорош, закругляйся!» Срабатывает, но как-то через силу, неуверенно, прямо скажем.

Вообще, гормональный бунт, беспощадный, но безусловный, как рефлекс, определяет зачастую самого яркого самца из прайда и, плюя на папы-мамы-бабушкины образцовые установки, ведет девушку к алтарю под праздничное сияние инстинкта размножения.

И ничегошеньки с этим не поделать, и ничуть не обидно, и даже наоборот — не о чем жалеть впоследствии. Ведь, здраво порассуждать можно и потом, когда страсти улягутся. И почесывая за ушком того самого самца, спросить участника любовной бури:

  • А за что, собственно, ты меня полюбил?

И получить какую-нибудь неожиданную фразу в ответ:

  • Ты бы видела, как ты ешь мороженое… Я б в судебном порядке запретил тебе это делать на людях.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш адрес email не будет опубликован.