Бессонница, коты и Кант.

Этой ночью Маню посетила бессоница. Душевная такая, пристально разглядывающая все стороны бытия. Свой заход она начала с вопроса о смысле человеческого существования, вернее о его отсутствии согласно с философией критицизма Канта, почерпнутой в невесть откуда взявшейся статье некоего Рубинштейна Моисея Матвеевича.

Виной всему был гипертекст, отсылающий Маню все дальше и дальше от исходного рецепта выпечки бездрожжевого хлеба, причем сам виновник философского торжества, через пятнадцать минут блуждания по ссылкам был потоплен глубоким смыслом концептуального миросозерцания Иммануила Иогановича.

Ближе к полуночи, недоверие Канта к земной природе человека нашло глубочайший отклик в обессиленной трюфелями девушкиной душе, а требования к великому назначению земного существования, казалось, уже невозможно просто залить сладким чаем.

Спустя час мировоззренческих мытарств, дожевывая кружок лимона упавший на нос из запрокинутой чашки, Маня грустно согласилась с кенигсбергским философом, что человек существо хоть и полное потребностей, но не совсем уж животное, а естественные склонности требуют только их обуздания, а не уничтожения.

«И то хлеб» – обреченно согласилась Маня и развернула последнюю конфету. Шоколадка канула, не оставив воспоминаний. Неопределенно тоскливые ощущения в душе оформились во вполне конкретный голод.

«Пусть уж мне будет плохо, но вопросы о высшем благе и последней цели, всухомятку решить невозможно», — решила пожирательница трюфелей и распахнула холодильник. На ногу упали балык и кот. Освободив мясо от котовьих зубов, а батон от целофана, голодающая жертва немецкой философии нарезала себе бутербродов – глюкоза стремительно покидала мозг, возбужденный неожиданной ночной активностью.

Стрелки часов показывали полпервого ночи. Идея поиска смысла жизни растворялась в колбасе, уступая место вопросу – «Что есть счастье, как высшее благо?» Закинув в себя бутерброд, а в кота кусочек балыка, Маня вслух отметила, что оснований обрести счастье безо всякой философии у сытого человека значительно больше, чем у голодного.

Серый кот одобрительно моргнул одним глазом. Он целиком и полностью был согласен и с Кантом, и с хозяйкой, и с теорией критицизма, и всем организмом был готов поддерживать еженочные философские бдения у холодильника — была бы колбаса, да годная идея…

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш адрес email не будет опубликован.