Котику было плохо. Котик съел корм в своей миске, соседской, украл кусочек колбасы со стола и закусил листиком китайской розы, даже не запив этот банкет водичкой.

Котик, шатаясь смотрел на меня пьяными от сытости глазами, икал и хотел, нет, не участия, а скушать еще и сосиску, что я держала на вилке. Он никогда, никогда в жизни не ел такой красивой сосиски…

Но жестокая Маня, глядя холодным взглядом, отвела в сторону руку и грубо ответила что-то. И морду евонную отворотила от вилки. Котик, вздыхая тяжело побрел в коридор, грустно волоча за собой хвост.

Там он утвердился на банкетке и с размахом, с высоты, громко и от души наблевал Мане в ботинки, стоявшие сбоку, — «Нна! Вот она, скупость твоя и черствость душевная. Забирай, мне ничегошеньки от тебя не надо…»

После вытер усы лапой и ушел, оскорбленно подрагивая спиной, на диван переваривать недоблеванное. Все-таки нет чуткости у людей и слова они всё какие-то вдогонку кричат, явно не ласковые…

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш адрес email не будет опубликован.