Про мат в быту.

 

Про нецензурную брань я узнала в возрасте тринадцати лет, сведя случайное знакомство с детьми из общаги тракторного завода, что находилась по соседству. Репертуар у них был, кстати, так себе. Не отличался разнообразием, но заронил семена сомнений в мою нехрупкую психику. До меня дошло, что это именно то, чего мне не хватает для связки слов. Квинтэссенция и ядро. Соль и перец.

Я выходила в ванную и стоя перед зеркалом, тренировалась произносить эти немудреные слова, артикулируя и следя за выражением. Так вот сразу, немедленно, выпалить кому-то в лицо неприличное слово не представлялось возможным, все-таки мамино воспитание, папин ремень и непременно воспоследующие за этим разнообразные санкции, мешали чувствовать себя легко и свободно.

Поэтому я помалкивала, внутренне привыкая и прикидывая, когда же станет возможно послать в пешее сексуальное путешествие вон ту личность, и эту тоже можно, а тех я бы вообще оптом определила. А можно ж еще и себя выразить, или отразить кого-то. И впечатлить, конечно. И ёмко рассказать в двух словах то, что приходится долго описывать. По моим ощущениям, я вынужденно оставляла нетронутым целый фразеологический, лингвистический и информационный пласт культуры.

Конечно, я выросла и нагнала упущенное, развила и  раскрасила по-своему  обсценную лексику. Научилась украшать ею речь и обозначать сильные места, но официального разрешения на мат я от родителей так и не получила.

Поэтому в день совершеннолетия я торжественно разрешила Эрлуше материться. Употреблять нецензурщину в разумных пределах. И даже при мне. Под надзором, так сказать. Как и пить алкоголь.

И вот что я вам скажу, ребенок настолько это минимально и тонко реализует, что мне аж завидно – разрешили бы мне это точно также в свое время, может и не материлась бы сейчас как работник ЖКХа с первым тарифным разрядом…

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Войти с помощью: