Я не читаю женских романов. Совсем. Меня не трогают бумажные страсти выдуманых мужчин и женщин. То ли дело биографии из серии ЖЗЛ, тут и придумывать ничего не надо, такие реальные эмоции — обзавидуешься.

А когда «её нежная рука с округлыми (на этом слове у меня задергалось веко) ногтями миндалевидной формы скользнула к нему под рубашку…», то я понимаю, что это все враньё. Наглое и отвратительное. От первого до последнего слова. И написать, и поверить в это может только тот, кто мужского забористого одеколона в жизни не нюхал. И мужских рубашек не расстегивал, матерясь и обрывая пуговки. Кто их только придумал такими издевательски мелкими… Это ж ни грубым мужским пальцам расстегнуть-застегнуть в порыве, ни женскому маникюру быстро не справиться.

Я не могу. У меня не хватает терпения. Желание рвануть есть, и чтобы пуговицы весело скакали в разные стороны. А в обратную дорогу можно рубашку узлом завязать в конце-концов… Стильно-модно-молодежно. Ну ладно, это все мои предрассудки, а кто-то вполне может вооружиться лупой и пинцетом, и заняться терпеливым ковырянием галантереи до утра.

А эти нудные описания утра героини? Или наоборот — томного вечера? Как она себя и чем намазала, подушила и распушила, или наоборот пригладила?

Почему бы честно не написать — утро это ползание улитки с неузнаванием себя родимой в зеркале, постепенно переходящее в спринтерский бег с криками грубым утренним голосом: «кто взял мои колготки?!» и «дайте же кто-то котам пожрать!». И те же самые коты, мечущиеся под ногами. И ты об них спотыкаешься с угрозой себе еще и нос расквасить перед выходом. И прэлэстная нимфа Эрлуша тоже с утра злая, как шьорт.

А в романе она потянулась, сидя на кровати. А не упала с нее и шатаясь да стукаясь об стены, побрела на крики «подъём!». Расправила складки пеньюара, а не лица. И отправилась на веранду кофий кушать, а не в кухню пить то, что там под нос поставят, со сна не сразу и разберешь.

Вечер — то вообще… срочное исполнение невериятных задач, как то: наготовить, нагладить, наубирать и ногти лаком накрасить, а потом почитать. Или почитать, а потом накрасить. Или бог с ним, и с тем и с другим, — лучше спать пораньше лечь. Но в результате красишь Эрлуше ногти инфернальным черным лаком.

Где тут романтизьм? Где свежесрезанные цветы в стекляной вазе? Где бессменный пеньюар взять? Ладно, хрупкая рука, подпирающая высокий лоб найдется, имеется в наличии. Пока интернет мониторишь, голову держишь.

А вот легкий ужин в виде спаржи, форели и бокала итальянского белого вина — вряд ли. Курогрудь и огурец. И «Моршинская» с чаем из травы-муравы, да витаминный сбор, купленный на Привозе.

Нет, я люблю вот эту всю романтику, но соблюсти ее получается только в гостиничном номере вдали от дома. Там все как-то складывается — нет утюга, кухни и бронза не смотрит на тебя грустным нечищенным боком.

Ну, и конечно сцены любви… Так нельзя. Так можно отбить все желание любить физически. Это страшно и невыполнимо. У меня хорошее воображение и я пыталась последовательно, мысленно, воспроизвести описанный процесс… Выдохнешься на прелюдиях, обозлишься и пойдешь чистить зубы и спать. Устанешь ждать основного действия, того, ради чего собственно весь роман и писался.

В жизни все гораздо быстрее и веселее. С огоньком, выдумкой и солдатской смекалкой. И не всегда гладко, и не всегда картинно красиво. Но черт побери, именно от этой негладкой картины при воспоминании будет внезапно вставать шерсть дыбом и пересыхать горло.

И вообще, лучший любовный роман — это ваш личный роман, натуральный и выращенный собственными трясущимися от страсти руками, удобренный своими нервами и политый слезами участников процесса. Пережитый или нет. Забытый или прощёный, проклятый или благословлённый. Оплаканный или осмеянный. Но ваш личный любовный роман.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Войти с помощью: