Перед парадной на старой квартире, разливалась обширная всепогодная лужа, что с первыми морозами превращалась в каток. Несмотря на то, что дом считался по советским временам элитным, «генеральским», с соответствующей табличкой — «Дом высокой культуры быта», лужа была сугубо пролетарская, кондовая, как у всех нормальных людей. С неизмеренной глубиной – никто не хотел рисковать ногами и колесами, палки втыкаемые с краю, бесследно исчезали в трясине. Коты обходили лужу стороной, собаки ночами выли на ее берегах. Ходили легенды о выловленной рыбе и затонувших в пучине машинах.
 
Шли годы, дом заселялся «новыми русскими», сквер за домом превратился в парк, я выросла и заматерела, в смысле стала матерью, но лужа не исчезала. Осушению и осмыслению она не поддавалась и дамы, да господа, подобрав полы шуб и пальто, сигали козликами и сернами через нее, сокращая путь к парадной. Иначе пришлось бы обходить с тыла все двенадцать парадных, сквер и стоянку. Особо прыткие скакуны победно взирали на своих менее удачливых, а потому унылых соседей.
 
Зимой дети раскатывали лужу в мини каток, а дворник упорно посыпал лед песочком. С сигаретой в зубах я наблюдала с балкона за соревнованиями имени Бубки, когда граждане, взяв разбег, оттолкнувшись и хлопая крыльями, пытались оторваться от земли и взлететь над лужей. Воспарить, так сказать, над безысходностью. Иным удавалось. И они, легко и радостно улыбаясь, приземлялись перед ступеньками парадной. Другие бились оземь, дабы переродиться в существо скандальное, мокрое и озлобленное.
 
Поскользнувшиеся на замерзшей луже, непроизвольно и яростно били сумками об лед, тут же прощаясь с яйцами, пивом, молоком в бутылках и прочими вкусными, но хрупкими продуктами. И еще долго после инцидента жертва стояла, злобно и расстроено озираясь в поисках дворника и бормоча под нос страшные проклятия и ругательства в адрес коммунальных служб.
 
В такие моменты я отходила от края балкона — этаж все-таки был четвертый, жертва зла, а моя сытая физиономия в тепле к симпатии не располагала… По себе знаю.
 
Как-то я и сама не справилась с управлением ногами, и исполнив краткий, но зажигательный танец, с утробным криком «Иэээх!» опрокинулась навзничь. Честно говоря, хотелось остаться так лежать до весны — настолько отшибло все внутренности. Секунд через пять я кряхтя, перекатилась на живот, поднялась и потопала восвояси. Конечно, ничто не выдавало упавшую меня, кроме спины, вывалянной в снегу и походки робота Вертера. Отряхнуть стокилограммовую дубленку без сторонней помощи не представлялось возможным.
 
А вот бабушке моей, упавшей в эту же лужу осенью, помогли добрые люди, подняли. Даже подали парик, сумку и остальные составные части организма, разлетевшиеся в разные стороны. Дед, открыв дверь обалдел, когда увидел бабулю в мокром парике, надетом задом наперед, грязном светлом пальто и истерически хохочущую.
 
В тех краях я давно уже не бывала, но сдается мне, что моя лужа на месте. Такие водоёмы почему-то бесследно не исчезают…

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш адрес email не будет опубликован.