Очереди и очередники.

Стою в банке в очереди. Стоим уже так долго, что начинаем родниться. Вообще, длинная одесская очередь это всегда интересно, увлекательно и познавательно. И хотя явление это исчезающее, я не упускаю случая в ней пообщаться.

Скандалы там экспрессивны и цветисты, определения ёмки, участники бодры и полны азарта. Стою слушаю, глазею, набираюсь опыта — мало ли, вернусь обратно на Молдаванку и со свежими силами вольюсь обратно в дворовые скандалы.

Так вот, вернемся к очереди — хохот, рецепты, проклятия в адрес властей и начальника филиала банка — «Разве можно так мучить живых людей?», общие вопросы «Доколе?» в никуда, и бородато-игривые «Вашей маме зять не нужен?» И тут, у стоящего передо мною мужчины из папки, что он держал под мышкой, выпадает лист бумаги.

Я, секундно задумавшись, как бы половчее сообщить ему об этом, вдруг выпаливаю:
— Мужчина, у вас упало!
И указываю рукой на упавший лист.
Он возвел на меня персидские очи и грустно-грустно сказал:
— Вы знаете, а это обидно — слышать подобное от молодой девушки…

И тут я поклялась себе прямо на квитанциях за оплату квартиры, что никогда я такого больше ни одному мужчине не скажу. Вот прям всю его боль, как родную приняла. Хотелось обнять его и утешить, но вместо этого мы хохотали всей очередью. И я подумала, что с обещанием, пожалуй, погорячилась…

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш адрес email не будет опубликован.